интервью

Бренд-войс
«Русского радио»: интервью.

Интервью с бренд-войсом «Русского радио» Дмитрием Бобровым.
диктор Бобров
— Как вы пришли в профессию?
— Мой профессиональный путь начался в 1995 году. Это был год после окончания театрального института. Я окончил школу-студию МХАТ в 1994 году, успел уже отработать один сезон в театре «Сатирикон» и уйти оттуда. 1995 год. У Бориса Пастернака в поэме «Спекторский» есть такие стихи:

Я бедствовал. У нас родился сын.
Ребячества пришлось на время бросить.
Свой возраст взглядом смеривши косым,
Я первую на нем заметил проседь.
Но я не засиделся на мели…

Так вот, 1995 год. Мой друг и одноклассник Владимир Плотицын устроился на радиостанцию «Серебряный дождь» — она тогда только открылась, — и он сказал, что нужны голоса. Мой профессиональный путь начался с остановки на проспекте Маршала Жукова. Я вышел из троллейбуса и пошел по улице Демьяна Бедного, где располагалась радиостанция «Серебряный дождь». Пришел, попробовал записать ролик, и тут же он пошел в эфир. В общем, получилось. Там же я познакомился с Василием Стрельниковым. Это легендарная личность. В 1997 году он стал программным директором радиостанции «Классика FM» и меня пригласил в утреннее радиошоу. Вместе со мной работал Антон Комолов, всем известный ведущий, который сейчас на «Европе плюс», а также Елена Соловьева. И мы работали в утреннем радиоэфире, называлось это «Пиратское радио на «Классика FM». Мы хулиганили, баловались в эфире, как только могли. Параллельно с этим работал на телевидении в качестве брендвойса. Сначала это были телеканалы «ТВ6 Москва», НТВ, ТВЦ, TVCI, РБК и «МИР». Был момент, когда я работал на RUTV также брендвойсом. На данный момент я сотрудничаю в качестве брендвойса с музыкальным телеканалом «Жара» и телеканалом «Твой дом».
— Вы осваивали курсы по речи?
— У меня классическое театральное образование, и мой педагог по сценической речи — это Анна Николаевна Петрова.
— Кто для вас эталон звучания в мире голосов: мужских и женских?
— Для меня эталон звучания в мире голосов мужских и женских — это ваш покорный слуга. Пусть нескромно звучит, но я сейчас объясню все. Если тебе нравится чей-то голос, то ты волей-неволей начнешь ему подражать. Или же ты попадаешь под обаяние того или иного артиста, актера или личности с мощной энергетикой. Из моего опыта я могу сказать, что когда я учился, многие студенты и актеры театра Олега Павловича Табакова говорили его интонацией и его голосом. Так же и в театре «Современник»: многие говорили с интонацией Олега Николаевича Ефремова. В театре «Сатирикон» Константин Райкин — актер с мощнейшей энергетикой, и многие также волей-неволей пытались его копировать. Когда ты слышишь в эфире голос с мощной харизмой, то нужно понимать, что ты можешь его скопировать. Пусть это будет удачная или неудачная копия, но мы все знаем, что лучшая копия — это пародия, а нам же нужно быть оригиналами. Если же говорить об эталонах звучания, то это всем известные имена. К примеру, Виктор Балашов, Игорь Леонидович Кириллов, Светлана Жильцова, Анна Шилова, Валентина Леонтьева, Анна Шатилова. Это просто классика нашего дикторского цеха.
— Вы разминаетесь перед звучанием или доверяетесь природе?
— Тут всегда по-разному. Это зависит от настроения. Или же, к примеру, если я еду в машине, то бывает, что пою там песни. Пою песни, разминаюсь. А бывает, что сядешь в метро, приедешь на работу, и тут же нужно записать какой-то ролик — и сделать это быстро, без разминки. Бывает и так.
— Что помогает держать голос в тонусе?
— Помогает спорт, вокал, зарядка. Спорт причем любой — плавание, бег, лыжи, футбол. Т. е. когда мышцы в тонусе, голос тоже в тонусе.
— Кто из звукорежиссеров, с которыми пришлось работать, запомнился и чем?
— Дорогие мои звукорежиссеры, дорогие мои коллеги, вы — мое зеркало, и я всем благодарен, с кем я работал и кто со мной работал. Из тех, кто приходит на память, могу назвать Светлану Трусенкову, которая сейчас работает на радио «Маяк». Она часами сидела и клеила мою полутораминутную рубрику, поэтому ей огромный респект! Леонид Сафронов и Сергей Артемов на «Русском радио» работали, а сейчас, если не ошибаюсь, они тоже на радио «Маяк». Александр Плотовский сейчас «Линейный эфир» ведет на радио «Маяк». Сергей Бочарников, Денис Шаблыка сейчас работают на «Новом радио», и им огромное спасибо! Олег Сергеев написал музыку для моей песни. Сейчас я работаю с отличными, прекрасными просто звукорежиссерами. Марк Тросян — композитор и аранжировщик, а также звукорежиссер. Вадим Угрюмов. Каждый внес свою частичку в звучание моего голоса. Спасибо вам большое!
— Есть ли «свой» слушатель в виде условного плюшевого мишки, которому читаете текст?
— Я заметил такую штуку, что когда влюбляешься, ты говоришь именно этому человеку, он у тебя перед глазами, и ты ведешь диалог с ним. Это и есть своеобразный плюшевый мишка.
— Кто сегодня режиссирует вас?
— Сегодня это звукорежиссеры «Русского радио». К нам пришли Дима Рыбаков и Александр Пархоменко. Как раз они говорят мне: «Вот тут мягче, а здесь поднажми». Хочу сказать, что около двадцати лет меня режиссировала Юлия Катаева. Она просто потрясающий профессионал и огромной души и сердца человек, который очень тонко чувствует диктора, актера, певца. Она сама также прекрасный вокалист и креативный человек. То, что стали слушать рекламу на «Русском радио», — это все ее заслуга. Можно сказать, что все эти двадцать лет она делала из меня человека, профессионала, добивалась того, что было нужно. Я считаю, что это большой подарок судьбы и большая удача, что мне посчастливилось с ней работать.
— Пишетесь ли дома, в поездках?
— Такого опыта не было. Я попробовал и понял, что это не мое. Я работаю в студии — приехал, отчитал и уехал.
— Как вы попали на «Русское радио»? Не страшно ли было работать первое время, были ли вы уверены в себе?
— В 1997 году мы записали вот этот ролик: «Более тысячи городов вещания в России! Крупнейшая радио…» ну и так далее. Я тогда жил в городе Железнодорожном и услышал его. Включаю с утра радио, а из колонок доносится этот голос: «Более тысячи городов вещания в России! Крупнейшая радиосеть в мире. «Русское радио»: мы — лучшие!». У меня тогда упала вилка в сковородку, я побледнел, пот прошиб меня, и я заплакал от счастья. Шучу! На самом деле ничего этого не было. Но я услышал свой голос, и он произвел на меня впечатление. Я собрался на работу, дошел до вокзала, сел на электричку, открыл книгу и еду читаю. Это было буквально несколько лет после окончания института. Я же перфекционист, и если учили, что мы — лучшие, то произносить нужно было все идеально, с редуцированием гласных. А там я сказал не так. И вот я сижу читаю книгу, вдруг поднимаю голову и произношу эту фразу именно так, как нужно. Помню реакцию людей, которые сидели со мной в электричке. Не помню, чем там все закончилось, но было смешно. Вот такой был со мной курьезный случай.
— Приходилось ли сталкиваться с ситуацией, когда было тяжело выходить за рамки собственных наработанных клише?
— Наш организм и голос так устроены, что всегда пытаются работать в клише, т. е то, что ты один раз наработал, туда тебя твой организм и тащит. И тебе кажется, что именно за это тебя приглашают. И отчасти это так и есть, но только отчасти. Все зависит от звукорежиссеров, от зеркала, с которым ты работаешь, или от редактора.
— Замечаете ли вы, как с течением времени меняются тренды в рекламной подаче от нарочитой бронзовелости в сторону естественности?
— Если мы говорим о рекламе: если ставится такая задача диктору заказчиком, значит так нужно заказчику, и это имеет право быть. Если мы говорим о бронзовелости, т. е. о том, что диктор читает на связках, «выдавая» низы, то иногда это звучит натужно, а иногда это звучит смешно. Конечно, я это замечаю. Если мы говорим о молодом поколении, то для того, чтобы что-то до них донести, нужно говорить на их языке, но, как говорится, азы и основы никто не отменял.
— Кто первый заметил ваш голосовой дар? Или все было как-то само собой?
— Как-то все было само собой. Мой друг и одноклассник Владимир Плотицын позвонил и сказал, что открылась новая радиостанция, что нужны голоса. Там я и услышал свой голос.
— Верите ли вы, что через пять лет синтезаторы речи достигнут идеала, и все мы будем без работы?
— Я думаю, что не только в ближайшие пять лет, но и в ближайшем будущем, да и в далеком будущем никакие алгоритмы, электронные системы и нейросети, железки и железяки не смогут передавать эмоции, чувства и образы, которые передает диктор.
Так что я думаю, что мы в ближайшее время без работы не останемся.
Форма заказа

Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности.
Подпишитесь на рассылку

Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных
данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности.